Все понималки

Эдуард Лимонов, 17 fructidor, 220 год Республики
Милицейский роман. Глава третья, эпизод четвертый
Эпизод 4

Вскоре простучали отбой. Когда милиционер выключил верхний дневной свет, то ночник ярко возгорелся и сдох. Милиционер выругался за дверью и опять включил верхний свет. И это было Деду очень противно. Что может быть хуже после отбоя, чем эти синие трубы, сочащиеся мертвецким светом под потолком.

Все пятеро они загалдели недовольно. Милиционер открыл со скрежетом дверь, и они стали обсуждать ситуацию.

– Принеси нам лампочку, мы сами вкрутим (Андрей).
– Где я вам сейчас её возьму. И завтра негде взять будет. Праздник. Электрик у нас приходящий. Хорошо, если 6-го появится (милиционер, конечно же).
– А ты попробуй, там меньший свет есть (Андрей). Пощелкай.

Милиционер пощелкал. Действительно выщелкал положение, когда только два синюшных глиста сочились мертвечиной. Они висели ровно над койками Серёги и Стаса.

– Дай нам пару одеял, мы завесимся (Андрей).

Милиционер, который, видимо, выспался перед дежурством, даже может быть с удовольствием участвовал в этом незначительном происшествии. Он вывел Андрея и Серегу и они явились через некоторое время с одеялами. Да не с двумя, а с целой кипой одеял.

Дед понял, что не заснет в ближайший час, это точно. И так и случилось. Они застлали одеялами кровати верхнего яруса над собой. Потом от избытка энергии привязали еще одно одеяло таким образом, что оно стало закрывать дальняк. И это было нужное начинание, и Дед его одобрил, лежа в койке он наблюдал за суетой сокамерников.

Они еще долго потом шуршали, скрипели, ходили, потянуло сквозным морозным воздухом и табаком… Стали разговаривать. Дед не выдержал, и уснул.


Однако очень скоро проснулся. И стал думать о них, о буржуях. Видимо в связи с Яшиным.

«Когда я стал с ними сближаться?» – попытался вспомнить Дед. Нет, не сразу после тюрьмы, после тюрьмы к нему подъехали люди из КПРФ, их человек по связям с политическими партиями оппозиции, Борис Сергеевич Кашин, профессор, в КПРФ хоть пруд пруди профессоров… Небольшого роста, в черном пальто, черной кепке, худой…

– Остановись! – приказал себе Дед. А то сейчас поедешь в сторону КПРФ и увязнешь в воспоминаниях. Минуй КПРФ, минуй её. Так, миновал.

«В тюрьме ты, старый, пережил то же, что и Гитлер после пивного путча, или Ленин, после казни брата-террориста. Ты сказал себе: «У нас не получилось зажечь пламя партизанской войны в горах Алтая, а именно в этом тебя, старый, и обвиняли, мы пойдем другим путем. Нужно создавать широкий фронт борьбы с властью. Ты придумал коалицию «Россия без Путина», ты сходил к Явлинскому в особняк «Яблока» на Пятницкой улице. Ты сходил к Ирине Хакамаде, ты обратился к Зюганову…

Ничего тогда не вышло. Твой авторитет не стоял так высоко, чтобы они захотели пойти на невиданный шаг, чтоб коммунисты вошли в одну коалицию с Хакамадой и с тобой, Дед, хотя с Явлинским они порой кратковременно смыкались по своим нуждам в Государственной Думе».

Дед вспомнил, как во время визита к Явлинскому тот с ностальгическим вздохом обронил фразу о том, что он просидел десять лет в Государственной Думе.

– Десять лет! – повторил он.

И повернул от шкафа к Деду свое плохо пришитое лицо. Дед всегда видел Явлинского как человека с косо пришитым лицом. А у шкафа тот оказался потому, что пошел достать из него свою книгу, которую он намеревался подарить Деду. Как же она называлась?

Дед не вспомнил как. Да и не важно. Важен этот сожалеющий, печальный вздох. Вся глубина сожаления Явлинского была в этом вздохе. С кем ты, Дед, тогда сравнил яблочного Явлиского? С Маниловым, персонажем «Мертвых Душ». Еще ты запомнил, старый, помимо вздоха, гулкий особняк партии «Яблоко» с широкой барской лестницей. Они живут не как мы, мы – избитые и окровавленные, они ходят по широкой мраморной лестнице… даже после изгнания из Парламента. Мраморной ли? – спросил себя Дед. Да вроде показалась мраморной… Явлинский ему ничего не обещал.

У Хакамады в офисе находился испанский посол, потому Деду пришлось ждать в небольшой приемной, увешанной буржуазными фотографиями в рамочках, уставленной настольными лампами. Дед был с одним охранником, чтоб их не пугать. Они заскучали минут на сорок. Когда его ввели к Хакамаде, она встретила его по ту сторону составленного углом сложного стола в окружении компьютеров, телефонов и тарелки с резаными мелко овощами и фруктами. Встретила не особо приветливо, из-за стола не вышла, фруктов резаных с овощами не предложила.

Присела опять и стала жевать, объяснив, что это ее ужин, она не успела поесть сегодня. Дед не хотел фруктов (ну может быть съел бы сегмент нектарина или персика), он объяснил, зачем пришел. Предложил Хакамаде войти в коалицию «Россия без Путина».

Шансы у него были. То был 2005 год, самый разгар суда над 39 нацболами, захватившими приемную Администрации Президента, буржуазия обратила внимание на храбрых нацболов. В тот год они чуть ли не в одиночку боролись с режимом в открытую. В феврале, кажется, «Комсомольская Правда» опубликовала интервью с Владиславом Сурковым, на разворот. Интервью было озаглавлено цитатой из Суркова «Лимоны и Яблоки» растут на одной ветке». Вот по этой цитате он и пришел к Явлинскому и Хакамаде. Он принес мэсидж: наши враги считают, что мы на одной ветке. Так давайте будем на одной. Ветку назовем «Россия без Путина».

Хакамада сказала, что она лично за такую коалицию. Однако она вовсе не уверена, что её поддержат её товарищи. Впрочем, если согласится Явлинский, это может убедить многих…

«Все лучше чем ничего», – сказал себе Дед, тогда еще, впрочем. Не Дед, выходя от Хакамады и садясь на Товарищеском переулке в свою «Волгу».

В результате они все кивали друг на друга. «Иван кивает на Петра, а Петр кивает на Ивана». Дед понял, что у него не получается, не получится у одного.

В феврале 2006-го Дед встретился с Каспаровым. Кто был инициатором встречи? Оба искали друг друга. Каспаров Деду понравился. Деловой, быстрый, энергичный, и показалось, что без предрассудков.

Дед улыбнулся в темноте. Сокамерники мирно похрапывали, и никто не увидел его улыбку между усами и бородой.

Докладывая тогда Исполкому Партии о впечатлении, которое произвел на него Гарри Кимович Каспаров, Дед сказал: «Я не увидел в нем недостатков. Это меня и настораживает».

Что сказал Каспаров своим близким о тебе, Дед, тебе неизвестно. Думаю, что-то неплохое. В ту первую встречу Дед и предложил назвать широкую коалицию оппозиционных сил «Другая Россия». Каспарову «Другая Россия» понравилась. Позднее новое имя приняли все буржуи. Может, они не знали, что так называлась книга лекций Деда, написанная в тюрьме.

В новой коалиции буржуев оказалось подавляющее большинство. Вначале Дед различал их только по половым признакам: мужчины и пара женщин, затем стал различать отдельные лица. Выделялись: Александр Авраамович Осовцов, высокий, седой, говорящий витиевато и долго, владелец зоопарка, где был даже карликовый бегемот. Про себя Дед прозвал его талмудистом, не столько потому, что Осовцов возглавлял некогда организацию «Еврейский конгресс» в России, сколько за способность превратить в бежащие во все стороноы ручейки струю любого разговора. Осовцов мог «заталмудить» самую здравую дискуссию. Он был верным сторонником Каспарова.

Еще один каспаровец – тоже Саша, Рыклин, главный редактор интернетовского ЕЖа, «Ежедневного журнала», внешне похожий на пингвина. Деду он показался самым разумным, самым радикальным и наиболее дружелюбно настроенным к нацболам. Женщина в их команде, Марина Литвинович, высокая, блуджинсовая блондинка, также произвела на Деда положительное впечатление. Впоследствии первые оценки вынужденно сдвинулись. Дед увидел недостатки один за другим, целую цепь, и у Каспарова, и у его сподвижников.

Помимо Каспаровских буржуев в Исполком коалиции «Другая Россия» вошли Касьяновские буржуи. Дед попытался вспомнить, в был ли сам Касьянов в числе 15 членов Исполкома? Или 13 членов Исполкома?

Для того, чтобы вспомнить, Дед даже перевернулся несколько раз в койке. А это нелегко, ибо продавленная в нескольких местах временем тюремное ложе провисало в области задницы лежащего на нем, поворачиваться пришлось при помощи рук. Дед от этих физических упражнений совсем проснулся. Сел на койке. Нащупал тапочки, сунул в них ноги и пошел отлить. Приподнял, одеяло, вошел туда, сделал нужное, вымыл руки и вернулся. Сокамерники спали, потому что не думали о буржуазии.

(Продолжение следует)
Все статьи
о проекте editor@rusvesna.ru