Все понималки

Эдуард Лимонов, 1 thermidor, 220 год Республики
Милицейский роман. Глава третья, эпизод второй


Эпизод 2


Kitchen boys задержались вне камеры. Но зато они принесли с собой множество интересных и необходимых вещей. Во-первых, они забрали из второй хаты транзистор. Беда была только с батарейками, – они издыхали, но постучав ими о раковину, хулиган Сергей добился их временного оживления. Настроившись на частоту «Эха Москвы» они вдруг узнали, что Немцову дали пятнадцать суток ареста за то что он, якобы, ругал матом президента, при этом переходя Тверскую улицу.

Дед подумал, что власти ведут себя непоследовательно: в октябре сумели разделить участников митингов на Триумфальной на соглашателей (Старуха и её окружение) и «непримиримых», к ним Дед относил своих сторонников и себя. Немцов вышел 31 октября вместе со Старухой в загон, на «разрешенный» митинг. Тогда его не забрали, митинг-то разрешенный, не забрали, не смотря на то, что он говорил со сцены загона возмутительные вещи в адрес премьер-министра и президента страны. А вот в ночь на Новый Год его забрали, может быть карая задним числом за те оскорбительные для высших должностных лиц государства речи, произнесенные им 31 октября. Желание отомстить наглецу (Немцов еще ведь был к тому же «свой», из их корпорации, бывший губернатор и вице-премьер) пересилило расчетливость, власть пошла на то, что разбила посуду. Сумели разделить участников процесса на умеренных и непримиримых, и вдруг сажают умеренных. И тем самым этих умеренных превратят в радикалов, если так дело пойдет…

А еще – подумал Дед, – они хотят запугать Немцова этим арестом. Он, успешный всегда, молодой еще буржуазный политик, он никогда в жизни еще не был за решеткой. Вдруг испугается.

С хрустом выворачивая замок появился толстый лейтенант в шапке. – Звонить кто-нибудь будет?
– Я! – Кирилл говорил Деду, что должен позвонить родителям.

Андрей Брут/Закстельский также выразил желание позвонить сестре, которая его сюда и упрятала уже пятый раз подряд.

– Немцову дали пятнадцать суток, а Яшину – пять, – сообщил толстый лейтенант негромко, – К ночи сюда привезут.

Сообщая им эту военную тайну, лейтенант выглядел очень довольным собой. Дед не сказал ему, что уже знает решение суда.

– Посадите Немцова к нам в хату, лейтенант, – попросил хулиган Сергей, – Я потом всю жизнь буду рассказывать как с премьер-министром сутки отбывал.
– Хэ-хэ, – только и произнес лейтенант и увёл Кирилла и Брут/Закстельского звонить по телефону.

Вернувшись, они уселись ужинать. Брут/Закстельский извлек из сумки, принесенной из кухни, две пластиковые бутылки с чифиром. От кипятка бутыли сжались и стали причудливо деформированными. Из второй сумки Брут/Закстельский, улыбаясь в пегие усы, извлек невероятные вещи: салат оливье в контейнерах и пластиковую банку с красной икрой. В тюрьме, – икра!

– Тетка со второго этажа дала. Они в Новый Год дежурили, всё не съели. Возьми, говорят, Андрей, а то протухнет!
– У нас не протухнет – заверил Кирилл.
– А что за тетка? Нас не отравят? – выразил опасение Дед.
– Да там в коридоре сидит, кабинет у неё близко к кухне. Тучная такая. Бухгалтер, может быть.
– В Андрея влюбилась, – отметил хулиган Сергей.

Дед подумал, что возникла обычная бытовая ситуация. Продукты начали портиться, оливье и икра – скоропортящиеся, чего не отдать зекам. И Дед решил съесть икры. Но сказал:
– Кто из вас первый на икру. А я посмотрю. Если конвульсий не будет, и я съем.

Все заулыбались, кроме Кирилла. Он-то знал, что Дед не шутит. А Дед помнил, как они отравили Лечи Исламова, чеченского бригадного генерала, отравленными бутербродами перед этапом. Следователи его поужинали. На этапе Исламов и скончался. Тут тебе не шутки, в тюрьме, пусть это и маленькая тюрьма. Исламов получил восемь лет всего-то. Дед никогда не брал ту тарелку, которую ему протягивали, всегда старался взять другую. Одно время его служба безопасности носилась с идеей, чтобы покупать ему еду ежедневно в разных магазинах. Отказались от такой идеи только по причине её трудоемкости.

Все очень серьезно. Идёт война. Дед живет неудобно и погано. Вроде и на свободе, а хуже, чем в тюрьме. Дед не планировал так жить. Но власть восприняла его самого, его идеи и его политическую организацию как крайне опасные. Его назначили врагом государства и, видимо, врагом номер один. От «перебежчиков» из ФСБ Дед знал, что его партией и им самим занимается тот же отдел ФСБ, что и чеченскими боевиками. Позднее арестованного в 2001-ом Деда и его группу вели те же следователи, что занимались чеченцами. И сидели Дед и его группа в тюрьме для государственных преступников вместе с чеченцами. Ни один из тех чеченцев, включая генерала Радуева, не прожил долго. Получив сроки, они уехали в лагеря, и там их убили. Всех. Так что Дед относился к окружающему миру серьезно и подозрительно. Потому что имел право. Имел основания. Убитых среди его сторонников насчитывалось десять человек.

(Продолжение следует) 
Все статьи
о проекте editor@rusvesna.ru