Все понималки

Эдуард Лимонов, 20 germinal, 220 год Республики
Милицейский роман. Эпизод четыре.
(Предыдущие эпизоды)



Эпизод 4
 
Пришел майор и принес прошитое дело. – Читайте.
И стал рядом, ожидая. К нему присоединилась милицейская женщина.
 
Он стал читать нудные милицейские бумаги. Его обвиняли по ч. 2 статьи 20.2. Статья эта – обещала, насколько он помнил, лишь штраф. Но когда он дошел до показаний двух свидетелей – милиционеров 2-го оперативного полка, двух из семи, которые брали его у подъезда и ехали с ним в автобусе, он остолбенел от наглости обвинения. Его обвиняли, будто бы он, стоя на Ленинском проспекте, ругал нецензурными словами прохожих. Некая женщина якобы вызвала милицию, и патруль 2-го оперативного полка, дежуривший почему-то неподалеку, приехал. Он, Дед, встретил патруль неценузрной бранью, и когда ему предложили пройти в милицейский автомобиль, он сопротивлялся патрулю физически, отталкивая их. Так и было написано: «оказал сопротивление». Это сопротивление прямиком могло завести его в Уголовный Кодекс, в статью, кажется 318-ю, по которой можно было так простенько получить несколько лет за решеткой.
 
– Вот подлецы! – сказал он вслух. – Всё ложь! – При этом он поднял голову на майора. И на милицейскую даму в чине лейтенанта. Те посмотрели на него глазами животных. Вдруг стало понятно, что в зале очень холодно, что власть не шутит, и никогда не шутила, и что она способна достать и его, Деда, человека опытного, закаленного годами тюрем.
 
Если бы он был молодой человек, он бы взорвался криками негодования. Он же ограничился тем, что написал в объяснении: «Всё ложь!», и еще прибавил пару строчек. Отказался от дачи показаний согласно статье 51-й Конституции Российской Федерации.
 
Майор сложил свои бумаги и сообщил, что сейчас они поедут в суд. Видимо, они торопились осудить его до наступления Нового Года. На некоторое время он остался один, если не считать опера с видеокамерой. Опер снимал его только что, читающим милицейские бумаги, и остался где-то за его спиной. Дед подумал было, что нужно обернуться и посмотреть на опера, но не стал. Вместо этого он принялся вспоминать своих маленьких детей. «Червячки любимые» в его воображении явились красивыми и грациозными, как в жизни. «Они как свежие цветочки – подумал он. Некоторое время он любовно рассматривал своих деток, плавающих в его воображении. Это занятие показалось ему очень уместным за несколько часов до Нового Года. Дети ангелы должны являться своим отцам красивой картинкой под Новый Год.
 
Внизу в коридоре он встретил и словоохотливого капитана 2-го оперативного полка и его подчиненных. Двое из них: тучный брюнет с украинской фамилией, заканчивающейся на «о», и худосочный блондин из бедной деревни во Владимирской области. Капитан был мрачен. А лжесвидетели мялись и глупо улыбались, как школьники.
 
– Эх вы, ребята! – сказал Дед. – Зачем неправду написали? Совести у вас нет.
 
Они даже не ответили ему какой-нибудь мерзостью. Не послали. Не заорали вызывающе, что-нибудь вроде «Молчать! Задержанный!». Они улыбались, отводя глаза, как нашкодившие тупые школьники. И капитан, распинавшийся в автобусе, когда везли Деда сюда, молчал. Он уже не мог претендовать на принадлежность к той же группе человечества, что и Дед. «Вот тебе, бабушка, и общечеловеческие ценности». «Вот тебе, капитан, Ваше истинное лицо, а то присоединился», – подумал Дед. И вдруг неожиданно добавил для себя: «мент поганый». Он ведь недаром отсидел несколько лет и встретил за решеткой несколько Новых Годов. Какая-то часть его стала з/к. Пишется как дробь, з/к.
 
В автобусе все молчали. О чем он мог с ними говорить теперь, когда они дали на него ложные показания. Ему и до этого не о чем было с ними говорить. 
 
Они прикатили в суд, нарушая все правила движения. Видимо был такой приказ. За автобусом ехали еще менты из отделения. На своей машине. Командовал ментами из отделения психопатичный подполковник в коротком кожаном пальто с воротником того же каракуля, что и папаха. Им открыл дверь ленивый толстый пристав в бронежилете и всей толпой оно пошли по лестнице вверх. Нигде не было ни души. Только он, Дед, и свора вооруженных людей в форме.

(продолжение следует)
Все статьи
о проекте editor@rusvesna.ru